Утром, г. Самсонов завтракал в одиночку, пока Таня досматривала последние сны, обедал он на работе, сублимированной лапшёй, метко называемой в народе «бичпакетом», запивая её крепким чаем, а явившись домой к ужину, находил, что его приготовить «не успели». Вершиной кулинарного искусства «невесты» была яичница-глазунья, чаще всего с фрагментами яичной же скорлупы.
Для того, чтобы она заимела практику вождения, «жених» подарил ей старенький, но в отличной форме «Пежо», на котором она в один прекрасный, как оказалось для всех день, и уехала, «в гости, в Самару». По крайней мере, так было написано в записке, написанной её округлым детским почерком, которую обнаружил вместо Тани пришедший домой поздно вечером, измотанный бизнесмен. Заподозрив неладное, вдобавок и её сотовый оказался отключен, Павел Васильевич занялся розыском, отправившись для начала на пост тогдашнего ДПС на выезде из города. Наряд ещё не сменился, и милиционеры без труда вспомнили приметный «Пежо», просвистевший мимо них в направлении Самары. Пилотировала его Татьяна, известная им как пассия г. Самсонова и она была в машине явно одна. Несколько успокоившись, Павел Васильевич вернулся домой.
Утром его навестила несостоявшаяся тёща и, пряча глаза, сообщила, что дочь её, Татьяна уехала в Москву, поскольку «в Троицке ей скучно и тесно, а настоящая жизнь именно там». Судя по всему, поступок своей непутёвой дочки соседка не вполне одобряла. Кроме того, как донесли ему знакомые троичане через пару лет, видели они Татьяну в Москве за рулём не то «Мерседеса», не то даже «Бентли», тут показания расходились. А может, и не она это была, а просто похожая девушка. Во всяком случае, оставив своего возможного жениха соломенным вдовцом, Татьяна навсегда исчезла с его горизонта. Только её мать, изредка встречая его на улице, смущённо передавала ему очередной привет, извинения и уверения, что у дочки всё хорошо.